Меню

Пойдем пошалим по крышам



Пойдем пошалим по крышам

Отправка файла на сервер

Поздравляю всех с выходом во второй этап Премии Рунета!! Так держать!

Для создания котоматрицы не нужно иметь каких-то особых навыков, все очень и очень просто!
Итак, для создания котоматрицы потребуется:
— фотография с любым смешным животным;
— немного фантазии и юмора.

Как создать котоматрицу:
— берем смешную фотографию;
— накладываем на нее смешной текст и. готово!

Сегодня:

  • новые пользователи: 0
  • создано котоматриц: 0

Chempi 2328
Tip-Top 2016
urzal90 1639
EleEshly 1615
Freede 1538
swetyk 1502
ММГ 1248
stanva67 1219
papasha 1154
ogora 1122
LILIYA27 1121
chonkin 1119
raso 1117
eBOSCH 1112
vedynia 1010
Элефант 966
TIK 958
Лучик_солнца 871
Кошкарус 868
GoiDenLilia 845

Фемина 47769
Лучик_солнца 21995
starУХa 19273
Olli_Oss 18167
Нина 17168
vl 14589
Angel 14544
LILIYA27 14034
Котолюбитель 13905
Элефант 13081
Дусенька 12457
nicolos45 12447
kotofej-timofej 12036
Светланка 11919
Квитка 11877
кузяябрик 10015
sherry-diana 9300
Стеша 8482
RuDasha 8450
гингива 8156

Источник

Малыш, пойдем погуляем по крышам! Новый тренд: люди на самоизоляции выходят гулять на крыши

Во время действия ограничительных мероприятий из-за пандемии коронавируса, некоторые родители применили необычные формы прогулок.

В Уфе прохожие увидели мужчину, который выгуливал детей на крыше дома. Видео инцидента опубликовал местный телеканал UTV.

Местные власти прокомментировали ситуацию. В управлении гражданской защиты Уфы пообещали провести с родителем профилактическую беседу, поскольку ребенок в будущем может попытаться выйти из окна самостоятельно.

Новый тренд: люди на самоизоляции выходят гулять на крыши

Новый тренд, видимо, появился у жителей разных регионов, находящихся на самоизоляции. Невозможные сейчас прогулки по улице они заменяют вылазками на крыши своих домов.

Так, например, делают жители Липецка. В сети очевидцы разместили фото- и видеосвидетельства нового времяпрепровождения. Люди гуляют по крышам вместе с детьми. Причем некоторые вывозят даже малышей в колясках. Маленькие липчане радостно бегают, хотя такие прогулки сложно назвать безопасными.

В комментариях пользователи сетей оставляют противоположные мения. Кто-то осуждает родителей за безрассудство. Другие с пониманием отнеслись к семьям, оказавшимся во временном заточении. Как написала подписчица «Подслушано Липецк», без нормальных прогулок с детьми можно и волком завыть.

Сегодня же похожая новость пришла из Уфы. Там на крыше пристроя жилого дома очевидцы тоже засняли мужчину, гулявшего с ребенком.

Как напоминает ГТРК «Липецк», режим полной изоляции введен в Липецкой области с 31 марта. По последним данным, в области зарегистрировано 12 случаев заражения коронавирусной инфекцией. Все заболевшие вернулись из-за рубежа. Они находятся в Липецкой областной клинической инфекционной больнице в удовлетворительном состоянии.

В число официально подтвержденных случаев пока не входят пассажир рейсового автобуса Москва — Липецк и врачи, которые с ним контактировали. Их результаты еще не готовы, уточнили в пресс-службе областной администрации. Источник

Источник

Пойдем по крышам! Пойдем по крышам, глава 11

Глава 11. Пойдем по крышам!

Это случилось в аэропорту Гамбурга, где вся группа из дома моделей «Браво» мирно спала под телевизор. Зал ожидания бизнес — класса был полупустой. Кроме русских спали под телек два англичанина или, может, норвежца. И больше никого. Дэн единственный из всех не спал. Глаза, правда, болели, как будто в них песку насыпали, потому что позади было две бессонных ночи. Но чем больше не спишь, тем меньше хочется, это Дэн еще с армии знал.
Спали модельер Никита и восемь его девочек, хореограф вообще уложила голову на плечо к Дэну и сопела вовсю. Погода была нелетная, и рейс задержали уже два раза. Дэн смотрел бессмысленно в немецкое кино. Иногда поворачивал голову к окну, в котором безнадежно шумел дождь.
И вот в этом нудном состоянии его вдруг поразила пронзительная, как сердечная боль мелодия. Дэн даже вздрогнул, поскольку сразу, безоговорочно понял — это Ликина музыка. Спутать ее было ни с чем невозможно. Хотя этой мелодии Дэн никогда не слышал раньше, мелодия не могла его обмануть. Дальше он смотрел, сощурив глаза, в бегущие немецкие титры.
— ****и, пишут такими мелкими буковками! — крикнул он, не сдержавшись. Хореограф Алена проснулась и спросила испуганно:
— А?
— Да немцы, уроды, пишут титры такими буквами. не разгляжу, кто композитор.
— Композитор? — спросила Алена. Сощурилась и сказала через пару секунд:
— Вон, было написано — какой — то Mertzaloff. Наш, русский, похоже на то!
Дэн вздохнул с облегчением. Он не мог не узнать Лику. Хотя бы через музыку.
Потом, уже дома, он много ночей старательно искал ее в Интернете. Мелодии, конечно. Искать было трудно, поскольку Дэн не знал названия мелодий. А потом совершенно неожиданно услышал Лику, когда совсем этого не ожидал.
На выходные он поехал к Саньке и Мэл. Санька только что вернулся из Парижа, куда он ездил на вторую уже свою выставку. С ним ездил его друг, тоже художник, который не так давно обосновался в Сергиевом Посаде, и часто бывал у Саньки. Оба приехали довольные, постоянно смеялись, а Мэл дулась. Она поехать не смогла, потому что готовила к изданию очередную книгу. Дэн застал Мэл во дворе, где она лежала на сене с собаками и двумя детьми одинакового возраста. Дети были совершенно голые, и на Мэл не шибко много было одежды — красные трусы и завязанный на груди полоской пестрый платок.
— Привет! — крикнул Дэн. — Это я! Жара чертова! Я привез шампанского.
— Додумался, чего привезти, — сказала насмешливо Мэл, — пацаны из Парижа настоящее привезли.
— А где все? — спросил Дэн, и сел рядом с Мэл на сено.
— Купаться пошли, — ответила Мэл, — Санька, Макс и Эдька. А я с мелкими сижу. И вот. документы разбираю. такая скучища!
Дэн знал, что девочка — дочка Мэл, Сашка, а мальчик — сын Эди, Витёк.
— Давайте, я вас щелкну, — сказал Дэн.
Мэл немедленно сняла платок и улеглась между детьми, без грамма стыда. Увидев удивленный взгляд Дэна, засмеялась нахально:
— Ой, ну брось, блин, Дэн, ведь ты со мной даже трахался! А я своих любовников не стесняюсь.
— Я никогда к вам не привыкну, — покачал головой Дэн, тоже смеясь.
— К кому это — к вам?
— К вам, к богемным людям.
— Ну да, ты же пролетарий, а мы типа аристократы. Как там Виталька?
— Они на юг поехали.
— Вместе с Кристи? Вот больные люди!
Виталька родила девочку, и жила со своей актрисой. Сейчас они все вместе смотались в Сочи, хотя Кристине было всего два месяца.
— Она звонила, все нормально.
— А ведь Виталька от тебя родила? — ехидно сощурив глаз, спросила Мэл. — Сознавайся, Дэн!
— Пошла в жопу! — засмеялся в ответ Дэн. — Оденься, а то Санька придет, что подумает!
Мэл завязала платок, однако, продолжала Дэна подкалывать, благо, правда пришли с речки Санька, Макс и Эди. Эди была в парео и в розовой шляпе, а парни — в одних шортах.
— О! Дэн! Привет! — воскликнул Санька.
— Да, Дэн здесь уже давно, мы успели на сене покувыркаться, — сказала Мэл.
— Пошла в жопу! — со смехом сказал ей и Санька.
— Вы чего, сговорились все меня туда посылать? — возмутилась Мэл. — Вот не буду вам чай ставить! И все!
Она демонстративно взяла детей подмышки, и понесла их в дом, но до дома не дошла — села на постеленную около порога довольно грязную баранью шкуру. В кармане шорт зазвонил у нее мобильник, и Мэл стала болтать со своей редакторшей, а дети прекрасно себя чувствовали и на грязной шкуре.
Дэн тоже себя чувствовал прекрасно в Рябиновке. Выходные провели, как Мэл говорила «на пленэре», то есть купались, загорали, бродили по безлюдным окрестностям, где были неописуемой красоты пейзажи, и где Дэн нащелкал массу дивных фоток. А назад возвращались с Максом и Эди, которые жили недалеко от Рябиновки, в Сергиевом Посаде. Эди предлагала довезти Дэна до самой Москвы, но Дэн отказался.
— Чего я буду вас напрягать? Я и на автобусе отлично доберусь.
И вот около автовокзала он и услышал Ликину музыку. Она была слегка булькающая, что свойственно музыке, оскверненной мобильником, но узнаваемая. Дэн обернулся. На траве лежала на животе девчонка лет семнадцати, длинноногая, в затрапезных джинсах, с микроскопическим рюкзачком за спиной. И баловалась мобильником. Гоняла туда — сюда мелодии.
— Девушка! — крикнул Дэн. В его голосе были не совсем нормальные интонации, и девчонка их уловила. Но она сама была странноватая — волосы белые, а часть выкрашена в радикально черный цвет. Эти черные перья спадали ей на лоб. И дерзкий медальончик в виде фаллоса болтался у нее на шее. То есть это была девчонка калибра Мэл или Лики.
— Чего изволите? — спросила она.
Дэн присел около нее и показал пальцем на мобильник:
— Как называется эта мелодия?
— «Летающий остров», — ответила девчонка, — это же Лика! Не слышал никогда, что ли?
Всё! Теперь Дэн искал целенаправленно. «Летающий остров» обнаружился в Интернете довольно легко. И автор так и назывался «Lika». Дэн обнаружил достаточно много мелодий и песен на музыку Лики. Одна даже была в первой пятерке хит — парада Европы — плюс. Правда, все ссылки на Лику были в зарубежных сайтах. Дэн пролазил их все. И оставил запись в гостевой книге на одной из страниц: «Лика, вернись! Это Дэн»
Он даже оставил там свой имейл. Прошел месяц, Лика не отвечала.

Лето перевалило за половину. Пыль и жара висели над московскими окраинами. А выше в небе собирался грязный смог. В эту пору Дэн заказал себе билеты в Сочи. Виталькина актриса пригласила его пожить «у них». У нее под Сочи жили мать с отцом. И Виталька с Ниной и ребенком нежились в дивном климате. А у Дэна подошел как раз отпуск.
А почему бы нет? Что еще делать? Планов никаких не было, лень, расслабленность, безнадежность.
Дэн позвонил Юльке.
— Ты не хочешь Димку со мной отправить?
Юлька помялась, потом сообщила, что они сами едут в семейный санаторий в Подмосковье, и путевки уже куплены. У нее стал совершенно чужой голос, Дэн даже удивлялся при мысли о том, что когда — то спал с этой женщиной, что ему было интересно с ней общаться.
Лика появилась в этом бессмысленном лете, как призрак. Потом Дэну даже казалось, что она ему приснилась. Посреди чужой улицы, где Дэн оказался случайно, приехав к кассе авиабилетов, Лика вдруг прошла совсем рядом. Она была в коротеньком бледно — сером сарафанчике — сафари, в такого же цвета босоножках с переплетенными на лодыжках ремешками, волосы вроспуск. Волосы отросли. Падали до самых лопаток. Дэн, может быть, и не узнал бы ее со спины, если бы она не говорила оживленно со своим спутником. Дэн уловил только обрывок фразы:
— . композиция хорошая, но аранжировку надо переделать, потому что это слишком гладко причесано, нет вызова, понимаешь?
Они подошли к машине, припаркованной прямо около подъезда, стилизованного под старину. Спутник Лики открыл дверцу.
И тут Дэн крикнул:
— Лика!
Она обернулась, уже из машины. Лицо ее приняло выражение ужаса. И она отвернулась. Машину сорвало с места. Дэн невольно сорвался следом. Побежал за ними. Бежал до самого угла. Естественно, налетал на прохожих. И смотрели на него как на дурака.
Лика обернулась еще раз. Теперь Дэн не видел, какое лицо у нее было. Слишком далеко. Потом машина смешалась на большом проспекте с потоком машин.
Снова он ее потерял.
Теперь было понятно, что она ни в какой ни в Америке, что она здесь, рядом. И что она не хочет его видеть.
Почему? До сих пор депрессия после Одонича не прошла? Или замуж вышла еще за кого — то?
У Дэна было самое мерзкое настроение, на какое способен человек. В таком настроении он уехал к Виталии и Нине.

Читайте также:  Расчет размера стропил для четырехскатной крыши

Великолепные пейзажи смущали ум. Родители Нины жили в горах, в крошечном поселке из семи домов. Вокруг буйствовали виноградники и сады. Бегали по лужайкам бараны. Картина из книжки сказок.
До моря было достаточно далеко, но брат Нины, Славик, возил гостей к морю на своей машине, когда им пожелается. Нина, Виталька и Славик ходили полуголые, и были уже бронзового цвета.
Виталька давно отказалась от краски для волос, а тут еще и смыла ее остатки, и оказалось, что она вовсе не вызывающая брюнетка, а обычная русая, со светлыми бровями, и, к удивлению Дэна, ей так было в сто раз более к лицу. Нина тоже бросила артистический макияж, ходила запросто с волосами вроспуск, и тоже уже мало похожа была на лесбиянку. Казалось, они две сестры, которые вместе ухаживают за одним младенцем.
Родители Нины занимались баранами и садом, продавали в поселке свои фрукты, делали вино, делали сыр, были типичные южные хохлы, помесь с русскими и с примесью еврейской крови. И Дэн удивлялся, что у таких глубоко сельских родителей выросла дочь — авангардная актриса и лесби. Сначала он думал, девки обманывают родаков, и выдают себя за просто подружек. Но потом увидел, как Нинка целует Виталию при родителях. Так подруги не целуются. И спали девки в одной постели на втором этаже дома. Ему было это удивительно. А удивление показывает, что душа у человека не совсем умерла. Он еще живой и стремится жить дальше.
День здесь проходил так. Просыпались рано, потому что Славик и отец Нины начинали ни свет ни заря выгонять баранов, орать на них, мать кормила кур и тоже орала, и в тон им принималась реветь Кристи. Виталия прямо с Кристи, висящей на сиське, вылезала на хиленький балкончик и желала всем доброго утра. Тут и Дэн, и Нина уже просыпались, и начиналось хождение по двору в неглиже, умывание под абрикосовым деревом. А мама Нинки, толстая и похожая чем — то на мать Юльки, уже таскала на стол, который тоже стоял в саду. На завтрак всегда была поражающая воображение гигантская яичница с огромным количеством колбасы, а также немеренное количество сыра, ветчины, всякой другой снеди. Девки выделывались, пили одно молоко, а минут через десять как миленькие молотили все подряд, потому что аппетит на юге — страшная вещь.
Далее Славик увозил их вместе с Дэном на море, и они торчали там, пока не делалось слишком солнечно. Потом Нина звонила Славику, и он их забирал. Он работал охранником в каком — то санатории, сутки через трое. А когда Славик дежурил, их забирал Нинкин папа. Или кто — либо из приятелей Славика. Приятели пробовали заигрывать с Нинкой. Это было ужасно смешно. С Виталькой они не заигрывали, ибо полагали, что она — жена Дэна. Это было еще смешнее.
На море Нина и Виталия как правило, ложились на прибрежный песок, ногами в море, пузом вниз и так полоскались, изредка переворачиваясь. Дэн тем временем держал около себя под грибком Кристи. Потом Дэн шел купаться и заплывал далеко — далеко. А девки сидели с ребенком.
Ленивое ничегонеделание плавно перетекало в изобильный обед. Мамаша Нины варила и жарила целые горы всякой жрачки, и снова сидели под деревьями, ели, пили домашнее вино, а жару пересыпали тут же, на раскладушках.
После обеда Нина и Виталия стирали на ребенка, Виталия, бывало, садилась за машинку чего — нибудь пошить, или делала наброски в альбоме. Нина висела в Интернете — у нее с собой был ноутбук. Затем снова ехали на море.
Особенно приятны были летние вечера, когда не так жарко, и можно погулять. Чаще всего, девки бродили сами по себе, а Дэн шел со Славиком. В приморские кафе, или просто на набережную. Девиц они не снимали, хотя их было видимо — невидимо.
— Я так не люблю, — сказал Дэн.
— Я тоже, — сказал, к его удивлению, Славик.
Потом Дэн узнал, что Славик ждет свою невесту, которая училась где — то в Краснодаре, и сейчас была еще на практике. Невеста потом приехала, но Дэн к тому времени уже был в Москве.
Некоторое время блаженное безделье спасало, но потом Дэн забрел на пляжную дискотеку и услышал, как ди — джей объявил на всю бухту:
— По многочисленным просьбам, «Сияние», еще раз!
Музыка у «Сияния» была явно Ликина. Это оказалась песня, бесспорный хит, потом Дэн слышал ее раз тысячу. Пела какая — то неизвестная ему девчонка, а из слов Дэн запомнил только припев:
«Мы долго смеялись
Мы плакали долго
Мы просто не знали,
Что будут не только
Слезы и смех.
А будет сияние
Людям невидное
А будет сияние,
Самое главное
Главное в мире для всех».
Дэн подошел тогда к ди — джею и спросил:
— Чья это песня?
— Как чья? — спросил ди — джей, перекрикивая музыку. — Поет Рикки.
— Фиг с ней, с Рикки, кто автор? Записан у тебя автор?
Парень посмотрел на коробку из — под диска и ответил:
— Музыка Лики, слова — Эдиль Кемер.
Эди! Дэн был поражен до предела. Песня была совсем новая, значит, Эди встречалась с Ликой, а ведь она ее не знала. Следовательно, Мэл их познакомила!
Точас, прямо на набережной Дэн позвонил Мэл.
— Да? — сказала она. — Как вы там бездельничаете?
— Ты виделась с Ликой? — без приветствия спросил Дэн.
— Виделась, — спокойно ответила Мэл.
— А почему мне не сообщила? Это не по — дружески! Свинтус ты!
Мэл ответила без смущения:
— Так Лика просила. Она сказала — пока не хочу, чтобы он знал.
— Почему?
— Слушай, а я знаю? У твоей Лики ****ая каша в голове. Она обещала сама тебе позвонить, когда вернется
— Где она живет?
— Не знаю.
— Ты врешь! — заорал Дэн. Люди на набережной обернулись со всех сторон на чокнутого.
— Ты врешь! Она не могла тебе не сказать! Ты не друг после этого!
— Ладно, не психуй, — перебила его Мэл. — Она у родителей живет. В Москве наездами. А так у родителей. Но я тебе, бля, ничего не говорила!
Дэн не мог переварить эту мысль. Лика ожила. Вышла из снов, из прошлого, неизвестно, какая она стала и почему не хочет видеться с Дэном. Он бродил допоздна по курортным кафешкам и темным паркам, в каждой кафешке пил вино, и в результате добрался в горы на такси, пьяный вроскотуху. Все уже спали, только старый пес залаял, и отец Нины вышел к Дэну.
— Ого, какой ты сегодня хорошенький! Что у тебя за праздник великий?
Дэн опустился обессиленно на стул под вишней и вдруг стал рассказывать этому малообразованному хохлу из глухого поселка историю своей ненормальной любви к ненормальной девушке.
Петрович слушал на удивление внимательно и сочувственно. Дэн даже протрезвел слегка, потому что рассказ был длинный — от первой встречи на крыше двенадцатиэтажки до последних событий прошлого года. Выслушав, Петрович спросил:
— Ну, и почему ж она ненормальная?
— А какая же? — с гневом спросил Дэн. — Всю жизнь надо мной куражится, хрен поймешь, нужен я ей или нет.
— Конечно, нужен, — спокойно сказал Петрович. — Глупому видно. Она не ненормальная, а просто особенная. Все люди особенные. Не особенных нету, Денис!
И он начал рассказывать про Нину.
— Она ведь у нас с детства была не такая, как все дети. Все время в брюках ходила, волосы стригла под мальчишку. Потом познакомилась в городе с приезжей девушкой из Питера. И завязалось у них там. нам соседи стали сплетничать. Тогда я ее повез в Ростов, к врачам. Тоже думал — у меня дочь ненормальная. А они сделали какие — то анализы и сказали мне — у вашей дочки гормоны в организме мужские. Такая родилась. Понимаешь? Тело женское, а кровь и мозг как бы мужские. Никогда она не будет на мужчин смотреть. Что же делать? Мы ее и такую любим. Она особенная. Кого любишь, того любишь с его особенностями.
— Это мне уже говорила Мэл, — сказал Дэн. — Я — то ее люблю. А она меня — нет.
— И она тебя любит. Только по — своему. А ты не пытаешься понять, наверное.
Дэн потом много думал над этими словами. И стало ему хорошо видно — в самом деле. Лика его любила, а он Лику не умел любить. Она разглядела в нем художника еще когда он сам этого не знал. А он долго не верил, что она круче Моцарта. Она понимала, что он особенный. Даже с его двадцать пятым местом, которое он выбрал для себя в жизни. А он вообще не знал, какое у нее место в мире. Кто она. Зачем она появилась одиннадцать лет назад на крыше двенадцатиэтажки.

Он вернулся в Москву раньше Виталии и Нины. Москва была все еще летняя, пыльная и полупустая — все друзья и знакомые были в отпусках. Дэну оставалось отпуска четыре дня. И он немедленно поехал в родной город. Позвонил матери. Они с отцом были дома. Юля уже вернулась из своего пансионата, и мать Дэна взяла Димку к себе погостить. Все сестры разъехались — Ксюшка с женихом в Анапу, Верка — с подругами на турбазу, а Аленка — в лагерь. Родителям было скучно, и они обрадовались, что Дэн едет к ним.
Димка выбежал к Дэну в прихожую и закричал во все горло:
— Папа, папа!
Дэн еще мало слышал от него слов. А оказалось, пацан уже болтает вовсю, причем словарный запас у него больше, чем у четырехлетнего.
— Это кто же тебя так научил? — поразился Дэн.
— Юля, кто же, — ответила мать. — Она же педагог все — таки!
Она продолжала еще говорить про Юлю с легким упреком в голосе. Но уже с легким.
— Она работает? — спросил Дэн, не снимая Димку с рук.
— Ну, на дому, как раньше. В сад Димку еще не берут. Только с трех лет. Ты ей деньги — то посылаешь?
Юлька от алиментов отказалась. Дэн сам ей достаточно посылал.
— Чего ты глупые вещи спрашиваешь, мам?
Мать стала его кормить и рассказывать новости. Пробовала расспрашивать про его жизнь. Но он давно заметил, что ни ей, ни отцу, ни прежним друзьям его жизнь непонятна, и они слушают из вежливости, как слушали бы инопланетянина, случайно оказавшегося в гостях. Он сам стал задавать осторожные вопросы:
— А что в городе нового? Как в доме? Как соседи?
— Твоя объявилась, — неохотно сказала мать. — Отец видал ее в лифте. Не так давно. Говорят, за границей была. Машина у ней такая. не нашенская, длинная.
Дэн сделал над собой усилие, промолчал. Потом играл с Димкой. Потом позвонил Артему.
— Хочешь, встретимся вечером?
— Давай, — без энтузиазма ответил Артем.
Дэн понимал, что Артем теперь гораздо ближе с мужем Юльки, потому что Юлька его двоюродная сестра. А никакие дружеские связи не играют роли в этих кругах, потому что. Потому что они плебеи, сказал себе Дэн Ликиными словами.
И сразу набрал номер Ликиных родителей, который помнил наизусть.
— Да? — ответила Лика.
У Дэна в горле пересохло. Он сказал хриплым голосом тяжелобольного человека:
— Здравствуй, Лика. Это я. Ты меня узнала?
Лика тоже помедлила. Потом ответила:
— Узнала.
— Нам надо поговорить, ты согласна?
— Надо.
— Не по телефону.
— Да, — ответила Лика.
Потом вдруг она засмеялась и сказала:
— Мы долго будем по одному слову говорить?
— Не знаю. Я тебя боюсь, — сказал Дэн. Он это выговорил непроизвольно, и даже сам вздрогнул, ожидая ее реакции.
— Молодец, хоть раз сознался, — сказала Лика. — Выходи к пруду через час.
— К какому пруду? — спросил Дэн.
— Который ты фотографировал. Помнишь? Я тебе сюжет тогда нашла.
— А, конечно! Хорошо, буду! — почти крикнул от радости Дэн.
Он был удивлен, как легко она согласилась.
Но когда он пришел через час, сквер около пруда был совершенно пустой. В зеленой тени под толстенными липами и вязами прогуливалась только одна дама, но это была не Лика. Потому что дама была в белом платье до земли с оборками, в стиле девятнадцатого столетия, в белой шляпе, и с коляской.
— Подожду, — сказал Дэн сам себе.
Он сел на крайнюю лавочку и стал смотреть в сторону своего дома. Предчувствие у него было плохое — что Лика не придет. С нею так легко не бывает.
— Ну, и долго ты будешь тут сидеть? — спросил Ликин голос.
Он обернулся и обалдел.
В белом платье с бесчисленными воланами и в белой шляпе была Лика! И она держала за ручку детскую сидячую коляску, определенно не российской конструкции. А в коляске сидел кудрявый ребенок, тоже весь в белых воланах. Девочка.
— Чего вылупился? — насмешливо спросила Лика. — Язык отнялся?
— Кажется, да, — еле выговорил Дэн. Он переводил взгляд с девочки на Лику, с Лики на девочку. Это было из мира фантастики. Девочка не была похожа на Лику абсолютно. Но подумать, что это племянница, было нельзя. Лика, как известно, у родителей была одна.
— Это что за ребенок? — спросил Дэн. Единственное, что он мог спросить.
— Ребенок как ребенок, — ответила Лика слегка насмешливо. — Девочка.
— Я вижу, — проговорил сдавленно Дэн, — это что же, твоя девочка?!
— Моя, — ответила Лика.
Дэн встал со скамейки и посмотрел Лике прямо в глаза. Глаза у нее были не такие ледяные, как раньше. Скорее насмешливые. Сверкающие от смеха.
— Лика, я поверить не могу, что это ты!
— Почему? — спросила она. Дэн не успел ответить. Девочка в коляске уронила соску на землю. Лика спокойно нагнулась, подобрала соску и достала из белоснежной сумочки другую. Дала ее ребенку, а грязную сунула в карман.
— Вот поэтому, — сказал Дэн.
Лика засмеялась коротко.
— Что здесь такого нереального?
— Ты никогда не хотела иметь детей.
Теперь Лика посмотрела ему в глаза. Сверкания в глазах стало еще больше.
— Говорят, если хочешь насмешить бога, строй планы на будущее!
Потом она вытащила из сумочки платок, постелила его на не очень чистую лавочку и села. Ее белое платье волшебным кругом легло около ног. Тени от деревьев упали на полупрозрачную ткань, и стало еще волшебнее. Дэн никак не мог собраться с мыслями, от всех этих неожиданностей, от Ликиной красоты, от ее голоса. Растерянно вытащил пачку сигарет и зажигалку.
— Покурим?
— Я не курю, — ответила Лика. И захохотала, такое лицо, видимо, стало у Дэна.
— Лика, не смейся, пожалуйста! — воскликнул Дэн. — У меня и так мозги плавятся. я и так считаю в уме, и результат у меня получается только один.
— Что ты там считаешь? — спросила Лика.
Он зажег сигарету и не успел затянуться — Лика вырвала у него сигарету и запустила ее в урну:
— Не дыми мне на ребенка!
— Я как раз и считаю про ребенка. Ей месяцев девять — десять на вид.
— Угадал. Девять.
— Она на тебя непохожа.
— Блин, надо же! А все говорили — похожа на меня.
— Она похожа на моего Димку.
— Ну, в этом нет ничего странного, — спокойно сказала Лика, — у них же общий отец.
Дальше Дэн полминуты молчал, и Лика молчала, а потом Дэн сказал:
— Черт бы тебя взял, что же ты молчала! Что же ты бегала от меня, как от чумы? Ведь ты знала, что я с Юлькой разошелся, что я.
— Дальше! — крикнула Лика совсем прежним злым и требовательным голосом. — Дальше говори, ну! Что ты — что? Любишь меня, да?
— Конечно, — ответил Дэн. — Ты всегда это знала! Скажешь, нет?
— Нет, — ответила она, — я не знала. Я не видела. Я знаю, что ты всегда не прочь со мной потрахаться. А больше ничего.
— Как ты можешь! — тоже закричал Дэн. — Да я.
— Да ты постоянно предавал меня из — за собственной трусости и тупости! — с отвращением сказала Лика. — Ты боялся то моих родителей, то моих друзей, то меня самой. гулял с другой, женился на другой, дружил с другими.
— Что мне оставалось, если ты постоянно меня прогоняла!
— А ты, как щенок, убегал от первого же пинка! Ты никогда не пытался со мной спорить. Или за меня бороться. Сопля ты размазанная, вот ты кто!
Она вскочила, толкнула коляску и пошла прочь от Дэна. Почти побежала. Дэн побежал за нею.
— Стой! Стой, Лика!
Он схватил ее за локоть.
— Да пошел ты! — яростно крикнула она. И ударила его второй рукой по лицу. Кажется, ногти ее порядочно разодрали ему кожу около уха, но он даже боли не почувствовал. Повернул ее к себе лицом, и увидел, что она плачет. Выражение лица, впрочем, у нее было не плачущее, а злое. Но слезы сыпались из глаз, как бусины.
— Я виноват. Да, я тебя никогда не понимал. Вернее, не старался понять. Я, правда, был слабый по сравнению с тобой. Ты меня принимала таким — слабым. А я даже не очень знал, какая ты. Теперь я знаю.
— Правда? — зло спросила Лика. — И с чего это нашло такое прозрение?
— С одиночества, — ответил он. — Я постоянно только и думал о тебе.
— Желания терзали? — не менее ехидно перебила Лика.
— И желания тоже. Перестань, Лика. Знаешь, я может слабый и трус, но. как тебе объяснить, я не знаю. У всех людей рисунок чувств разный. Ты должна это понимать. Ты тоньше чувствуешь, чем я.
— Открыл Америку, — сказала Лика. — Я не такая тупая, как ты. Сия истина мне с детства известна.
Тем не менее, она успокоилась и пошла рядом с Дэном. Дэн забрал у нее ручку коляски. И Лика отдала без споров.
— Когда один человек унижает и считает другого за ненормального, это значит, что он боится его, своих чувств к нему, — сказал Дэн. — Это из психологии. Я давно думал, что мы друг к другу именно так и относились всегда.
— Думать мало, — ответила Лика более спокойным тоном. А потом добавила:
— Я тоже так думала.
Несколько минут они шли молча. Потом Дэн спросил негромко:
— Как зовут девочку?
— Анна, — ответила Лика, — терпеть не могу, когда называют дурацкими иностранными именами. как меня, например.
— Анна — очень хорошее имя. Можно я ее на руках подержу?
Лика не ответила. Просто вытащила девочку из коляски и подала Дэну.
— Ты не бойся, она в памперсе.
— Да мне это все равно!
Лика посмотрела на Дэна с ребенком на руках и сказала без всяких чувств:
— Правда, на тебя похожа.
Дэн поцеловал Аннушку. А потом поцеловал Лику. Пока еще в щеку. Она не возразила. Сказала:
— Слушай, у тебя кровь на щеке. Я тебя немножко покоцала ногтями. Зайдем ко мне домой. Я тебя спиртом обработаю, а то дома родаков напугаешь.
— А. твои? — осторожно спросил Дэн.
— Они знают, — сказала Лика и сглотнула с трудом, — что ты отец ребенка. Они нормальные люди в этом плане. Что, опять коленки дрожат?
— Лика, брось! — миролюбиво сказала Дэн. — Ничего я не боюсь. И не буду больше бояться.
— Почему это? Меня — бойся, — приказала Лика, — должен же быть какой — то порядок. Я — главная. Это нормально.
— Я не спорю.
Они вошла в подъезд, и Лика забрала у Дэна Аннушку, а ему велела нести коляску. Они поднялись в лифте, и Лика позвонила в дверь. Открыл ее отец. И даже не удивился, увидев Дэна.
— Погуляли? Проходите. Мать чай поставила.
Лика сбросила кружевные туфельки на шпильках. Дэн тоже разулся. Когда поднял лицо — в коридоре уже была Ликина мамаша в шелковом кимоно. Она держала Аннушку и спрашивала о чем — то Лику.
— Здравствуйте, — сказал Дэн.
— Добрый день, — ответила мать Лики. — Проходите, у меня торт готов. О, что это, у вас кровь на лице?
— Мам, обработай его, а я пока Аньку переодену, — сказала Лика, — это я его поцарапала малец.
— Лика! — укоризненно проговорила мамаша. Но не сердито. Провела Дэна в зал, спокойно достала какие — то баночки и скляночки, молча смазала царапины.
— Анжелика всегда немножко нервная была, — сказала она спокойно, — но это избыток темперамента. Творческим людям это свойственно. Вы ведь тоже художник, насколько я знаю?
— Да, я фотохудожник.
Дэну было неуютно разговаривать с такой гранд — дамой, как Ликина мать. Она была старше его матери лет на пятнадцать, а то и более, руки у нее были холеные и с маникюром, на лице — макияж, даже дома! — и вдруг Дэн заметил, что голос у нее точь — в точь Ликин. Точнее, это у Лики ее голос. И лицо у Лики — как у матери. А сходство не бывает просто так.
— Я к Лике привык, — сказал он вежливо, — мы же с детства дружим.
— Я знаю, — тоже вежливо ответила мама. Контакт установился, и, кажется, неплохой.
Тут выглянула Лика — уже переодетая, в черном топике с американским флагом и белых шортах.
— Ну, что тут у вас? Больной прооперирован?
Мама засмеялась.
— Вам чай в комнату принести, Анжелика?
— Да, лучше так.
Комната ее мало изменилась. На стене напротив кровати были наклеены бесчисленные постеры. Лика со скрипкой, в черном кожаном платье на сцене какого — то неведомого театра. Лика среди огней и сказочных фонариков светомузыки. Потом еще в каких — то клипах. Потом с девчонкой в панковом платье с надписью «Рикки». Дэн вдруг узнал девчонку. Это она лежала на траве в Сергиевом Посаде и слушала из мобильника «Летающий остров».
— Это она поет «Сияние»? — спросил Дэн.
— Она весь мой новый альбом поет, — сказала Лика, — точнее, не мой, а наш с Эди.
— Ты так быстро новый альбом написала? — поразился Дэн.
Он сел на краешек кресла. Лика тотчас посадила к нему на колени Аннушку, уже переодетую в шорты и маечку.
— Подержи ее. Я в Штатах еще его набросала. Только стихов не было нормальных. На инглише не хотелось делать. А тут мне Мэл подсказала Эди. Эди — классная девка, и стихи у нее классные.
Лика спокойно повернулась к зеркалу, стала расчесывать волосы, потом собрала их наверх чудной заколкой в форме экзотической раковины. Дэн любовался каждым е движением. Поедал ее глазами. Медленно, с наслаждением.
Тут мамаша принесла поднос с чашками, чайником и тортом на блюдечках. Лика перехватила у нее поднос, поставила на кровать:
— Спасибо, мам.
— Ты бы на столик, Лика! — укоризненно сказала мама.
— Нам так удобнее. Возьми Аню, мам. Она уже спать хочет, а нам побазарить надо.
Мама с превеликой радостью Аннушку подхватила и снова бросила Дэну довольную улыбку.
— Мать и отец считают, что неприлично иметь ребенка без мужа, — усмехнулась Лика, — совки законченные. не, они меня не грызут, конечно. Но подразумевают.
— Я вообще — то тоже так подразумеваю, — сказал Дэн, — но про это потом. Я хочу узнать, где ты была, что делала.
— Ленька сделал себе предоз из — за меня, — ответила Лика, немедленно помрачнев лицом. — Я никому не говорила. Он же мне позвонил на домашний за час до смерти. Что — то пробуровил, а я сказала ему: » Пошел на ***, дай спать!» До сих пор, как вспомню, мне так мерзко делается.
— Ты не виновата. Ты же знаешь это.
— Знаю. Все равно. Ведь мы были вместе почти пять лет. Это много. И он не виноват, что меня переклинило на тебе.
— Конечно.
— А ты не приехал, когда мне было так погано.
— Мне Санька не разрешил, сказал, что у тебя с нервами напряг.
— Санька тебе — командир, да? Ты не понимаешь сам, когда и как тебе действовать?
Дэн вздохнул. Она тоже вздохнула.
— Ешь торт. Очень вкусный, — велела Лика.
Дэн попробовал.
— Правда, вкусно. Лимонный.
Но вкусный торт не лез в глотку, Дэн все смотрел на Лику и мысленно со страшной скоростью крутил в мозгу картины ее жизни. Воображаемой, поскольку настоящей еще не знал.
— Ты уже тогда знала, что беременна?
— Нет, но подозревала. А потом, как стало меня рвать по — страшному, я сделала тест. Витальке не сказала ни фига, и записалась на аборт. А докторша мне сказала: сделаете этот аборт, можете никогда больше не родить. Я сказала сначала — ну и слава богу! А потом мне все лезли хреновые мысли. что я Леньку угробила, и тех двух зародышей. и я не стала ничего делать. Но я на тебя была очень злая, и вообще был у меня депрессняк. И я никому не сказала и уехала к Матинским. А Аркадий как раз собирался в Штаты. Я тогда поехала с ними. У них своих детей нет. Надя обо мне заботилась, как об своей дочке, если бы та была беременная. И об Ане потом тоже заботилась. Я, знаешь, не так давно родителям — то сообщила, где я. И то про Аню не сказала. Привезла — как факт налицо.
— Представляю, как они рады были, — осторожно сказал Дэн.
— Да уж, — сказала Лика без улыбки, так, со вздохом.
Потом добавила:
— Я видела твои фотки в «People». Это классно.
— Ты все про меня знаешь, да? — спросил Дэн.
— Да. Мэл рассказала.
Они помолчали, потом Лика без всякого перехода поставила чашку на поднос и пересела рядом с Дэном. И поцеловала его в губы. Так внезапно и сильно, что у него голова закружилась.
— Лика, — ошалело проговорил он. А потом сам ее поцеловал.
— Слушай, пойдем на крышу, а? — предложила Лика.
— На крышу? Зачем?
— Ну, почему ты такой тупой, а? — спросила Лика и засмеялась. — Я тебя хочу со страшной силой. У меня дома старики. У тебя тоже.
— У меня та квартира стоит пустая. Юлька уехала к новому мужу, — сказала Дэн.
— А ты не умрешь от стояка, пока мы дотуда доедем?
Дэн засмеялся, поцеловал ее еще раз и сказал:
— Пошли.
Лика захватила тощее одеяльце и сказала матери, что они пойдут на крышу загорать.
— По — моему, она догадалась, — смущенно сказал Дэн.
— Конечно, у меня же мать — врач, — спокойно согласилась Лика — Физиологию людей знает.
На крыше было чертово изобилие солнца и простора. Дэн даже зажмурился. Ощущение детства хлынуло в лицо, в глаза, в легкие и сердце.
— Блин, Лика! Я уж и забыл, как тут классно!
Она положила ему ладони на плечи, и они просто — таки сцепились в жгучей и страшной схватке, которая длилась минут пятнадцать (им показалось, что не менее часа). Одеяльце не помогла, крыша была жесткая. Но никто этого не заметил. Очнулись от усиливающегося головокружения и состояния полета над летним городом. Сидели полуголые на крыше и плыли в сумасшедших солнечных лучах.
— А знаешь, с крыши Дома пионеров более интересный вид, — сказал Дэн. — Оттуда Правобережье видно, и леса, и выезд из города.
— Давай слазим туда как — нибудь? — предложила Лика. — Это реально?
— Реально. Там все те же работают. Они меня знают отлично. Скажу, что хочу фотографировать оттуда. И ноу проблем.
Лика прижалась к нему и некоторое время сидела с закрытыми глазами, а Дэн расслабленно гладил ее шелковое плечо.
— Лика, — несмело спросил он, — мы будем вместе жить?
— Не знаю. Мне Мэл сказала, что Виталька с моей хаты съехала.
— Да. Она с одной актрисой живет, с Ниной.
— Значит, там можно жить. Ты же до сих пор, как лимита, на съемной, да?
— Мне одному ничего было не надо.
— Мысли времен глубокого застоя.
— Хочешь, купим квартиру.
— Успокойся, сын миллионера.
Дэн обнял ее покрепче и прижал к себе. Поцеловал в висок.
— Лика, я тебя люблю, злющая ведьма.
Лика засмеялась.
— Не смейся. Я не хочу без тебя жить. Если не хочешь вместе, давай хотя бы . как это делают? Брак в гостях? Я к тебе буду в гости ездить.
— Надо очень, сиди жди его, как будто мне больше делать не фиг! Лучше уж все время живи.
— Наконец ты это сказала!
— Надо же кому — то пылесосить и всякое там . типа унитаз мыть!
— Ну ты и сучка!
Они засмеялись теперь оба, а потом Дэн сказал:
— У меня отпуск уже кончается, но еще отгулы есть. Хочешь, здесь побудем. А потом поедем вместе. Или сразу?
— Слушай, Дэн! — сказала Лика, не глядя на него, а глядя в городское небо и на птиц над крышами, — а давай по другим крышам тоже полазим? У Дома пионеров классная. и у нашей сороковой школы. и вон у того здания, что это?
— Это пожарка.
— Вот, и там. Пойдем по всем крышам! Завтра, или еще когда. у меня столько адреналина, просто разорвать может от него!
— Конечно, — сказал Дэн, — пойдем по крышам! Облазим все! Жизнь большая!
Конец

Читайте также:  Основные элементы чердачных крыш

Источник